Галина (bunilina) wrote,
Галина
bunilina

Когда уйдём со школьного двора(с)

Тему школы я не трогала ни разу. Не писала. Очень хорошее,как и очень плохое,стараюсь вспоминать редко. Сегодня как-то так получилось. Днем за чашкой кофе, к слову пришлось, рассказала про свою № 625(ныне гимназия),а конкретно, про физика Фёдора Александровича Вульфсона, "Федю", "ФёдСаныча"... Вечером от какого-то шестого наития задумчиво набрала в строке поиска фамилию,почитала постранично и-обмерла... 08.06.1947 -декабрь 2000. Такая странная формула у подножия его надгробия, черной призмы: Ѱ,ξ,4,9,х,z...
И некого уже спросить: "Федор Саныч, это чего?" А он посмотрит так внимательно через свои модные очки и хмыкнет.
Я и не знала, что родился он в июне. Всего 53 года. Мог бы преподавать и теперь.Увы. А тогда, в 1982-м, выпускном,он казался мне та-ааким взрослым. Высокий, подтянутый, поджарый, с вьющимися непослушными вихрами с сединой, в неизменных больших очках. Когда их снимал,смешно моргал. Я не видела его в пиджаках,кроме фото в школьном альбоме,врученном после выпускного: носил джемпера, рубашки разных светлых цветов или в тонкую клеточку/полоску, с традиционно закатанными рукавами, и очень правильно подобранные галстуки. У него были болотного цвета Жигули. Я до сих пор не забыла номер: 58-51мнз. Я-да я никогда и не скрывала от себя-была в него влюблена. Не с самого моего прихода в 9-й класс школы с углубленным изучением математики и физики, позже. Потому и физику обожала,но не совсем ради законов Кулона, электрических цепей и числа Авогадро-я очень хотела,чтобы он-меня-заметил. Начиналось,правда, с вызывающего количества двоек и троек за самостоятельные работы, мой папа, смотря в дневник и на фасад тетради для контрольных,где красовались "гуси", молчал нехорошо. Потом всё выправилось, и трёхи стали редкими, ибо учитель Фёдор Александрович был от Бога, первоклассный. И предмет оказался неожиданно не проблемным, ну почти). К девочкам физик относился с небольшим снисхождением. У доски: "Галочка,лапонька,что же ты тут...даже не знаю, напортачила в задаче, давай сначала". Или вот, про КПД. Я, помню,запуталась,когда он выше,зимой или летом,говорю неуверенно"Летом",за что и получила по полной программе-историю, как он сядет летом на свой холодильник и полетит. Класс давился от смеха. Федя любил,чтобы соображали быстро. Сейчас это называется "не тупили". Если подходя к школьной калитке утром, я не видела знакомые Жигули у деревьев, расстраивалась: Фёдор заболел-физики не будет. Мне было приятно поздороваться с ним в коридорах в отдельные дни, когда в расписании не было физики, наверно, я тех встреч просто искала. Он отвечал, как равному, без тени высокомерия. Один-единственный раз я подарила ему цветы, красные гвоздики, на последнем звонке. Я и покупала с твердым намерением: ему или никому другому они не достанутся. В благодарность не за физику-за то,что он сделал ее живой, за эти два года, 9-10 класс, за его уроки, за его характер (может, конечно, и не столь простой,но это знали уж точно не мы, ученики), за его шутки-прибаутки и совсем неучительскую харизму. Экзамен я сдала на отлично. В бауманку физику написала впоследствии-без проблем. Институтская жизнь оказалась миром глубоким и непростым, постоянно требующим взрослой собранности. Детство кончилось, о чём ФёдСаныч нам неоднократно говорил "Там с вами возиться не будут,птички мои!"
Дорогой Фёдор Александрович,если Вы ТАМ меня слышите, знайте: помню-с теплотой, благодарю-честно, повторюсь: не только и не столько за умение решать задачи,как орехи щелкать, сколько за то,что моя школьная жизнь оказалась настоящей, и Вы в ней-самый что ни на есть настоящий. Светлая Вам Память.
Tags: Вульфсон Федор Александрович, школа
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments